Приспособленность или «целесообразность» в строении организмов?

О приспособленности организмов к условиям их жизни немало писали и авторы прошлых времён. Однако в те времена наука была бессильна дать причинное объяснение такой целесообразности в строении животных и эта тема была достоянием писателей-моралистов и использовалась ими для прославления благости и премудрости «всемогущего творца», одинаково позаботившегося о всех своих созданиях.

Так, в переведённом с немецкого сочинении анонимного автора XVIII века строение тела птицы и рыбы рассматривается в связи со средой обитания и образом жизни этих животных (вполне в духе позднейшего биологического метода учебников Шмейля), а в другом месте, в главе «Взаимная вражда между животными», мы встречаем даже мысль о благотворности такого предустановленного «творцом» порядка, так как «если бы было уничтожено между ними враждование и взаимное гонение», то «творение не было бы так живое, но все животные были бы спящи».

Учение Дарвина нанесло смертельный удар телеологии, изгнав из биологических наук понятие «цели», и вместо вопроса «для чего?» поставило вопрос «почему?». В описаниях животных зоологи говорят уже не о целесообразности их строения (ибо кто же мог поставить такую цель?), а об их приспособленности к тем или иным условиям существования — приспособленности, сложившейся в процессе их исторического развития.