Обманули даже Линнея

Давно известно, что живое существо всегда каким-либо образом «извлекает пользу» из мимикрии. В противоположность этому из простого сходства, которое называется конвергенцией и под которым мы понимаем явление, обратное мимикрии, так называемую ложную мимикрию, животное или растение не получает никакой пользы.

В природе сходство — весьма частое явление. Существуют многочисленные примеры того, что животные могут быть конвергентными не только с другими животными, но и с определёнными растениями, и это не раз вводило в заблуждение даже видных учёных. Златоглазка обыкновенная необычным способом откладывает свои крошечные яички. Она прижимает брюшко к поверхности листа, выдавливает из него клеящее вещество, затем, резко отдёрнув брюшко от застывающего вещества, тянет тонкий волосок, а на его конец помещает свои белые овальные яички. Раньше яички этой златоглазки считали грибами и описали их, как грибы. Кораллы же в течение многих столетий считались цветковыми растениями, которые «вынутые из морской пены, превращались в камень». Губки принимались за морские создания, по виду подобные грибам-трутовикам, а то, что они на самом деле относятся к животным, было доказано лишь в середине прошлого столетия. Даже Карл Линней, выдающийся натуралист и систематик, ошибался, когда классифицировал как червя относящуюся к позвоночным животным европейскую ручьевую миногу, а в своей знаменитой книге «Система природы» пиявок и корабельного червя считал родственными формами. Благодаря специфической случайности впоследствии выяснилось, что корабельный червь совсем не червь, а моллюск, по виду похожий на червя. Таким образом, рядом друг с другом, «в тесном родстве» оказались рыба, моллюск и кольчатый червь.

В дикой природе часто встречается и такое, что отдельный вид животных конвергентен с таким видом животных и растений, который очень далёк от него во времени или пространстве. Многие сумчатые Австралии похожи, как близнецы, на несумчатых животных, живущих на других континентах, — на волка, лисицу, куницу, барсука, белку, зайца, крысу. Среди птиц также встречаются виды похожие друг на друга по строению. Таковы наши пищуха и краснокрылые стенолазы, которые имеют типичную форму колибри, хотя колибри живут исключительно на Американском континенте. А австралийская фазановая кукушка до такой степени похожа на фазана, что многие её таковой и считали. Коростель и погоныш своим поведением и окраской подражают перепелу. Можно было бы привести дюжину подобных примеров из мира насекомых.

Конвергенция является своеобразной биологической проблемой, поскольку для вида она может быть и неблагоприятна. Если, например, благодаря своему прообразу животное становится бросающимся в глаза в своём окружении, оно может привлечь к себе не только своих жертв, но и врагов. Так, муха-сирфида будет лишь в относительной безопасности благодаря тому, что она похожа на отпугивающего шершня, потому что животные, питающиеся осами, поймают и съедят эту муху, не распознав в ней «мушиную сущность».

Высшей степенью формо-подражания является случай, когда форма, напоминающая другое живое существо, это уже не оружие пассивной защиты, а напротив, активное оружие, то есть она служит не тому, чтобы скрыть своего хозяина, а тому, чтобы выделить его из окружающей среды, причём так, чтобы получился отпугивающий эффект, например, когда безобидное животное с мирным нравом подражает какому-нибудь известному хищнику. Таким «счастливым» подражателем является муха большое жужжало — живой портрет земляного шмеля. Туловище её покрыто не только толстой волосяной шубкой, но и окраска у неё такая же, как у пушистого шмеля, и только при более тщательном исследовании выясняется, что у большого жужжала лишь два крыла, то есть нет задней пары крыльев, как у шмеля.

Яички златоглазки с их стебельками похожи на примитивные грибы

← Предыдущая статья

Как нож в воде

Следующая статья →

Больше умом, нежели силой